Turning the pages of

“Russian Switzerland” by M. Shishkine 

Overview and selection prepared by Evelina Rioukhina

“Geneva, the Russian Capital of Switzerland and Russian Switzerland”
Sequel to the article ”The Soul of Geneva”, published in UNS 609

Do not be surprised – the title of this article is not my own invention. I found it in the recently published book or, to be more precise, in the literary-historical guide “Russian Switzerland” by Michael Shishkine (Pano Verlag, Zürich, 2000). The book provides very interesting historical facts based on research on the links and profound roots that have united Switzerland and Russia over the centuries. It describes in a special way the feelings, often controversial, of world-known writers, poets, and composers of the XVIII^th, XIX^th and part of the XX^th centuries who lived in Geneva and elsewhere in Switzerland. In this sense, the present article can be considered as a sequel to the article in UNS 609 about “The soul of Geneva” in the perspective of the Swiss writer and historian Haldas whose native city and home was Geneva. The overview contains a selection of extracts from Shishkine’s book about Geneva and Switzerland seen through the eyes of such famous writers as Dostoyevsky, Gertsen, Gogol, Tyutchev, Karamzine, Nabokov, and others for many of whom this country became their second home. Often it was their favourite home, but sometimes it became a refuge after forced emigration due to the twist of contemporary events. Admiration of the country’s beauty is often mixed with sadness, but also humour. Every line reveals deep nostalgia, but since this might be lost in translation into English or French, only a brief summary is given in the parentheses below.

This is the first ever publication in the UNS of a text in Russian. We hope the material will be interesting for all Russian-speaking international staff and especially for those who study Russian, an official lan- guage of the United Nations. We hope that the overview will attract the curiosity of those who are interested in Russian culture or understanding the Russian soul.

Самый русский город Швейцарии - Женева (Geneva - the most Russian city)

"Самый русский город Швейцарии - Женева.  Ее больше всего проклинают, ее чаще всего выбирают.

«В Женеве я прожил больше месяца, но наконец не стало мочи от здешнего глупого климата.  Ветры здесь грознее петербургских.  Совершенный Тобольск». Это Гоголь (The winds here are more nasty than in Petersburg."Gogol).

            Достоевский пишет Майкову: «Это ужас, а не город!  Это Кайена.  Ветры и вихри по целым дням, а в обыкновенные дни самые внезапные перемены погоды, раза по три, по четыре в продолжении дня...И так здесь грустно, как здесь мрачно... все здесь дорого... И все у них, каждая тумба своя, - изящна и величественна». ("What a horrible city! Whirlwinds all day long."Dostoyevsky,  from his letter to Maikov).

            "Кто впервые заговорил по-русски на берегу Лемана, навсегда останется скрыто туманом истории.  Официальные же отношения между Женевской республикой и Посольским приказом в Москве были установлены в 1687 году . магистрал Женевы и царь Иван V Алексеевич обменялись посланиями.  Поводом, кстати, послужила благодарность магистрата за высокую оценку службы Лефорта в России". ("The official relations between the Republic of Geneva and the Ambassadors' Order in Moscow were established in 1687 by the Notes exchange between the Magistrate of Geneva and Tsar Ivan V Alekseyevitch.  From the book by M. Shishkine "Russian Switzerland").

  Русские в Швейцарии (Russians in Switzerland)

«Их везде много, особенно в хороших отелях.  Узнавать русских все еще так же легко, как и прежде.  Давно отмеченные зоологические признаки не совсем стерлись при сильном увеличении путешественников.  Русские говорят громко там, где другие говорят тихо, и совсем не говорят там, где другие говорят громко.  Они смеются вслух и рассказывают шепотом смешные вещи; они скоро знакомятся с гарсонами и туго - с соседями, они едят с ножа.  Военные похожи на немцев, но отличаются от них дерзким затылком, с оригинальной щетинкой, дамы поражают костюмом на железных дорогах и пароходах так, как англичанки за table d'hôte'ом и проч.» ("To recognize Russians is still as easy as it was before".Gertsen, written 150 yeas ago!).

Что такое Швейцария? (What is it - Switzerland?)

«Рай и скука.  Между двумя этими полюсами раскинулся мир, в котором что-то не так.  Cтранно все здесь русскому путешественнику.  Нет шири, но есть горы.  Земли мало, а молока много.  Начальства не ждут, а улицы чисты.  ...граждане законолюбивы.  Исправно платят налоги, правительства не боятся и живут не от войны до войны.

Что это вообще такое Швейцария?

Ожившая витрина игрушечного магазина? Набор почтовых открыток вместо пейзажа?  Послушание законам, самими же и придуманным?  Святая уверенность деда, что его лужайка достанется внуку?  Государство, скроенное по фасону гоголевской шинельки?  Накопленный труд поколений, перед которым бессильны все революции и идеи?  Россия наоборот? ("What is it - Switzerland (for Russians)? Russia turned upside down?" M. Shishkin, "Russian Switzerland")

Голубые озера, голубой воздух (Blue lakes, blue air.)

«Голубые озера, голубой воздух, - панорама природы, меняющаяся через каждые десять верст, какие делает путешественник, или проезжий, - очертания гор, определенные, ясные, - все занимательно и волшебно с первого же взгляда.  Это - Швейцария. 

            Люди бодры, веселы.  Здоровье - неисчерпаемо.  В огромных сапожищах, подбитых каким-то гвоздеобразным железом, с длинными и легкими палками в руках, с маленькими и удобными котомочками за спиной, они шастают по cвоим горам, с ледника на ледник, из долины в долину, и все огладядывают, рассматривают, должно быть, всем любуются.

            Я всматривался в этих людей. «Вот гениальная природа и гениальный человек»... То есть «должно быть так»....И я вглядывался в непременным желанием любить, восхищаться, уважать. Лица - веселые, а здоровье такое, что нужно троих русских, чтобы сделать из них одного швейцарца...

И я еще думал, думал... Смотрел и смотрел... Любопытствовал и размышлял.

            Пока догадался: «Боже! Да. природа вокруг них уже есть сама по себе душа, психея; и человеку остается только иметь глаз...чтобы глядеть, восхищаться, а к вечеру - засыпать...Зачем еще что-то иметь?...У них есть красивые озера...» Розанов в очерке о Чехове ("Why have something else?... They have beautiful lakes." Rozanov in an essay about Tchekhov)

Маттерхорн глазами Герцена и Набокова (The Matterhorn through the eyes of Gertsen and Nabokov)

"Редкий путешественник оставался нетронут величественной красотой валлийских вершин...  Красота Маттерхорна (The Matterhorn) - пирамидального символа Швейцарии.заставила дрогнуть сердце даже далеко не сентиментального Герцена: «Я сошел с лошади и прилег на глыбу гранита, причаленную снежными волнами к берегу... Немая, неподвижная белизна, без всякого предела... легкий ветер приподнимал небольшую белую пыль, уносил ее, вертел... она падала и снова все приходило в покой, да раза два лавины, оторвавшись с глухим раскатом, скрывались вдали, цепляясь за утесы, разбиваясь о них и оставляя по себе облако снега... Странно чувствует себя человек в этой раме - гостем, лишним, посторонним - и, с другой стороны, свободнее дышит и, будто под цвет окружающему, становится бел и чист внутри... серьезен и полон какого-то благочестия!»

            Лето 1962 года Набоков проводит в Zermatt в Отеле «Mont Cervin».  Здесь догоняет его успех только что вышедшего «Бледного племени» писателя преследует по горам группа телевидения Би-Би-Си (BBC TV) в стремлении снять его знаменитую охоту за бабочками на фоне Маттерхорна.  Летом 1970 года Набоков живет в Саас Фе (Saas Fee) и работает над «Прозрачными вещами».  Последний раз Набоков приезжает в Церматт (Zermatt) летом 1974 года.  Снова, как 12 лет до этого, останавливается в «Мон Сервэне».  Снова охотится за бабочками.  Снова заполняет карточки.  Он рисует силуэт Маттерхорна.  У него получается пушкинский профиль».  (Nabokov draws the outline of the Matternhorn.  But the drawing turns out to be the face outline of Pushkine's face).