Тсинги - каменный лес Мадагаскара

С. Мойнов

«Итак, господа, если я правильно понял, Вы намерены посетить тсинги, и собираетесь добираться туда самостоятельно. Воля Ваша, но я категорически не советовал бы Вам это делать. Карт этого района не существует. Единственная с позволения сказать дорога, а точнее разбитая колея, которая ведет туда, сейчас наполовину затоплена, и проехать по ней на автомашине невозможно. Вам придется ехать по топким охотничьим тропам, петляющим в зарослях тростника, в которых очень трудно выдержать правильное направление, не заблудиться и не завязнуть. А если это случится, то помощи Вам ждать неоткуда, так как в этих местах никто не живет. Кроме того, нам нужно переправиться через две широкие реки, и я не уверен, что Вы сможете договориться с паромщиками. Они могут не знать французского...»

Разговор этот происходил утром 2 июня 2003 г. на уютной, отделанной палисандром веранде отеля «Баобаб бар» в небольшом городке Морондав, административном центре обширной территории на западном побережье Мадагаскара. Наш собеседник, Патрик, мужчина лет тридцати пяти, похожий сложением на борца-тяжеловеса, был управляющим этого отеля. Нам рекомендовали его как лучшего эксперта по организации экспедиционных поездок в этой части страны. Он допил свой кофе и, заметив, что не очень убедил нас, добавил: «Позавчера мой водитель Жан отправился туда с тремя туристами: Надеюсь, что сегодня эти парни вернутся. Дождитесь их, поговорите с ними. Вы получите самую точную информацию о состоянии пути». Возразить было нечего, и мы остались...

Мы (заместитель директора регионального бюро МОТ в Антананариво Вокач-Болдырев и автор этих строк) приехали сюда накануне вечером. Целью нашей поездки было посещение природного заповедника «Тсинги», одного из последних нетронутых уголков дикой природы Мадагаскара и, пожалуй, самого труднодоступного. Несколько лет назад он был включен в число объектов природного наследия человечества ЮНЕСКО. Слово «тсинги» заимствовано из мальгашского языка и, по-видимому, не имеет точного перевода. Насколько удалось узнать, оно означает нечто, имеющее заостренную, игольчатую форму или место, «где некуда поставить ногу». Мы знали, что парк этот находится примерно в 200 км к северу от Морундава в бассейне реки Монамболо недалеко от побережья Мозамбикского пролива, но не имели ни малейшего представления о том, как туда добраться. Информации просто не было, за Морундавом начиналась неизвестность.

Мы долго ждали их в тот вечер. Наконец Патрик подвел к нам высокого, худого мальгаша. «Знакомьтесь, это - Жан. Они только что вернулись. Клиенты очень устали и ушли к себе, но Жан вам все расскажет». Увы, рассказ Жана нас совсем не обрадовал. До первой реки ехать километров 100. Дорога по местным понятиям вполне сносная, паром через реку работает. Трудности начинаются позже. Колея прослеживается еще километров 20, а потом пропадает совсем. Оставшиеся 90 -100 км может проехать только человек, хорошо знакомый с местностью. Паром через вторую реку Монамболо затонул. Им пришлось переправляться через нее на пироге, а машину оставить у переправы. В километре от нее есть несколько бунгало, в которых можно переночевать. Малые тсинги находятся в получасе ходьбы от них, а до больших, которые мы хотели посетить, около 20 км. Когда работал паром, часть пути до них можно было проехать, но сейчас это исключено, и пройти туда можно только пешком в сопровождении местного гида, которого нам выделят в управлении парком. Он согласен ехать с нами, если Патрик распорядится, но ему необходим день отдыха. Обсуждаем полученную информацию и приходим к выводу, что самим нам не справиться. Делать нечего. Решаем ехать через день с Жаном...

На географической карте мира Мадагаскар выглядит скромным клочком суши в Индийском океане. В действительности -же, это - огромный остров, вытянувшийся с севера на юг более чем на 1500 км. Его часто называют «материком в миниатюре» из-за необычайного разнообразия ландшафтов и климатических условий. Девяносто процентов растений и животных Мадагаскара — эндемики и не встречаются больше нигде в мире. Природа острова еще недостаточно исследована, а история его содержит много загадок. Никто не знает, например, когда на Мадагаскаре появились первые люди и откуда они пришли.

Как считают геологи, Мадагаскар откололся от Африки (которая была в то время частью материка Гондвана) около 120 миллионов лет назад и, приобретя «геологическую независимость», начал свой продолжающийся и сегодня дрейф на северо-восток. В то время на Земле не существовало еще ни львов, ни мартышек, ни горилл, не говоря уже о людях. Самыми высокоорганизованными животными были предки нынешних полуобезьян — лемуры, населявшие всю сушу. Через десятки миллионов лет после отделения Мадагаскара на необъятных просторах Африки в процессе эволюции появились новые, более совершенные виды живых существ, в том числе обезьяны и крупные хищники, с которыми лемуры не смогли конкурировать в борьбе за пищу и территорию. В результате практически все виды лемуров в Африке вымерли, в то время как на Мадагаскаре они продолжали благоденствовать и развиваться. Их защитило море.

Лемуры далеко не единственные выходцы из прошлых геологических эпох, благополучно дожившие на острове до наших дней. Таких «долгожителей» здесь много. Достаточно назвать тенреков, близких родственников наших европейских ежей, или хамелеонов, диковинных ящериц с ногами, похожими на рачьи клешни. Они ловят свою добычу «выстреливая» в нее языком. Они умеют двигать глазами так, что могут одновременно наблюдать за предметами, находящимися как перед ними, так и сзади них. (Местные жители шутят в этой связи, что хамелеоны одним глазом смотрят в прошлое, а вторым — в будущее). И, наконец, всем хорошо известно, что они могут изменять свою окраску. Справедливости ради стоит сказать, что расхожее мнение о том, что они делают это, чтобы подделаться под окружающую их обстановку, неверно. Хамелеоны действительно могут «перекрашиваться», но вызывается это изменением температуры, уровнем их возбуждения, интенсивностью освещения и другими факторами.

Наше долгожданное путешествие в тсинги начинается ранним утром. Солнце еще не успело разогнать утренний туман. Он клубится над окружающими полями и волнами набегает на лесную дорогу, на которую мы сразу свернули, выехав из Мурундава. Путь наш лежит через заповедную долину баобабов - одну из самых впечатляющих достопримечательностей острова. Сухие листопадные леса Мадагаскара - родина этих гигантских деревьев. (Из восьми известных науке видов баобабов семь растут только на острове и лишь один - на африканском континенте). Величественные, напоминающие циклопические колонны древнеегипетских храмов, они медленно выплывают из тумана по обеим сторонам дороги, намного возвышаясь над остальными деревьями и придавая окружающей местности какой-то неземной сюрреалистический вид. Их массивные, серебристо-серые стволы оканчиваются непропорционально маленьким пучком корявых, переплетающихся веток. Согласно малъгашским поверьям, при сотворении мира первый баобаб чем-то прогневил Всевышнего, и тот в наказание вырвал его из земли и воткнул обратно корнями вверх. Так они и растут с тех самых пор.

Баобабы прекрасно приспособлены к жизни в сухом и жарком климате. В своих необъятных цилиндрических стволах они накапливают значительные запасы воды, что позволяет им без каких-либо проблем просуществовать без дождей в течение нескольких месяцев. К сожалению, эта «запасливость» баобабов зачастую приводит к печальным последствиям. Когда наступает засуха, местное население спиливает эти огромные деревья и скармливает погибающему от жажды скоту их насыщенную влагой сердцевину.
Часа через два подъезжаем к первому серьезному препятствию - реке с труднопроизносимым названием Тсирибихина. У съезда к парому скопились десятка два грузовиков. Жарко. В воздухе, насыщенном выхлопными газами, клубится пыль. Водители в ожидании своей очереди на переправу сидят под тростниковым навесом и что-то обсуждают. Чуть в стороне на двух вкопанных в землю кольях висит старый лист фанеры с выцветшей надписью «Hotel Volamira». Полуголые ребятишки с криком «Ваза! Ваза!» («чужеземцы! чужеземцы!») несутся к нашей машине, обступают ее плотным кольцом и начинают нас с интересом разглядывать. Жан ведет какие-то переговоры с владельцем парома и с водителями. Те улыбаются и кивают головами. Нас любезно пропускают без очереди.

На противоположной стороне реки проезжаем небольшой рыбацкий городок. Дорога быстро портится. Число рытвин и ям на ней увеличивается буквально с каждым километром, и вскоре она уже выглядит не как путь сообщения, а скорее как полоса препятствий на танкодроме. Нас отчаянно мотает из стороны в сторону, несмотря на то, что мы плотно пристегнуты к сиденьям ремнями безопасности. Жан мастерски ведет машину. Он аккуратно переваливает ее через комья засохшей грязи, мягко выезжает из глубоких рытвин, непрерывно маневрирует, но ему все равно не удается избежать многочисленных, заполненных жидкой грязью ям, глубину которых на глаз определить просто невозможно. Машине эта костоломная дорога тоже явно не нравится. Она с хлюпаньем проваливается в рытвины, кряхтит, как живое существо, натужно воет, встает на дыбы, но продолжает двигаться вперед.

Вокруг нас, по обеим сторонам дороги, растет невысокий, но частый лес. Почти все деревья уже сбросили листья, и он стал совсем прозрачным, лишенным тени. Неожиданно Жан резко тормозит. На земле лежит толстая узорчатая лента. Черные ромбы четко выделяются на золотисто-коричневом фоне. Питон! Да еще такой крупный, метра полтора длиной, не меньше! Выскакиваем из машины, чтобы его сфотографировать. Однако змее наше поведение не нравится, и она быстро уползает в кусты, где ее не догнать.

Километров через сорок характер местности начинает меняться. Лес уступает место зарослям тростника 4-5- метровой высоты. Все чаще встречаются болотистые участки, неглубокие овражки, заполненные водой, мелкие ручейки. Большей частью форсируем их с ходу, но в особо сложных случаях Жан выходит из машины и отправляется искать брод. Не знаем, как ему удавалось ориентироваться в этих непролазных джунглях, но к вечеру мы все же выбрались к месту переправы через Монамболо. Вытаскиваем из машины наши пожитки и грузимся в узкую, выдолбленную из целого дерева пирогу. Солнце уже садится, когда мы, преодолев широкую полосу бурой, вяло текущей воды выходим на противоположный берег. К бунгало, в котором нам предстоит ночевать, добираемся уже в полной темноте.

Утро следующего дня встречаем на берегу Монамболы. Служитель парка скрупулезно вписывает наши паспортные данные в книгу посетителей и знакомит нас с местным гидом, который должен провести в тсинги. «У Вас будет трудный день, господа», -сочувственно говорит он, -«будьте готовы к этому». Наш ангел-хранитель Жан дает нам практический совет: «Вам понадобится много воды. Тащить ее на себе будет очень тяжело. Скажите гиду, чтобы он нанял повозку в деревне». Поиски возницы занимают много времени, и мы начинаем наш пуп», когда солнце стоит уже довольно высоко над горизонтом.

Наш гид, юноша лет восемнадцати, ведет нас тенистыми лесными дорожками. Он не очень силен во французском, но зато лихо сыплет латинскими названиями деревьев, птиц и другой попадающейся по дороге живности, которые он освоил на курсах гидов в Антананариво. Сзади, то отставая, то догоняя нас, громыхает повозка, грубо сколоченный квадратный ящик размером чуть больше метра, поперек которого проложена ось с насаженными на нее деревянными колесами с металлическим ободом. Сооружение это тащат два на редкость костлявых зебу. Похоже, что это путешествие им явно не по нутру. Они недовольно мотают рогатыми головами, шумно вздыхают и при первой же возможности останавливаются, чтобы спокойно пожевать жвачку или щипнуть травки с обочины.

Километров через десять лес кончился, и мы оказались в саванне, поросшей высокой, пожухшей уже травой. Оставалось пройти примерно столько же. Но этот второй десяток километров, который пришлось идти под безжалостным тропическим солнцем, показался нам намного длиннее первого. Очень хотелось пить. Понимая, что этого делать не следует, мы, тем не менее, все чаще позволяли себе несколько глотков тепловатой воды. Но чувство жажды не ослабевало, а Только усиливалось... Наконец, гид кивает головой па полоску леса впереди и говорит долгожданное: «Тсинги!» Он останавливается и проводит с нами короткую беседу. Дело в том, что Мадагаскар - остров полный всевозможных табу, называемых «фади». В каждом уголке острова свои фади. Есть они и в тсингах. Оказывается здесь нельзя указывать ни на Что выпрямленным пальцем. Он должен быть обязательно согнут, иначе могут быть неприятности.

Тсинги, - поразительное творение природы. Это, действительно, - «место, где негде поставить ногу» -
удивительный каменный лес. Трудно найти другое слово, которое точнее передавало бы впечатление от простирающегося до горизонта нагромождения тысяч и тысяч каменных игл и острых, как лезвия бритвы, скал -настоящих каменных ножей. Деревья, кое-где возвышающиеся над ними, только усиливают сходство этого каменного леса с настоящим. Поверхность скал покрыта узкими бороздками, спускающимися вниз с гребней почти параллельно друг другу. По ним, как по маленьким руслам, в течение тысяч лет скатывались по скалам струйки дождя, все больше и больше углубляя и выравнивая их, но впечатление такое, что кто-то огромный стесывал скалы стамеской для того, чтобы еще больше заострить их Преобладающий цвет скал серый, хотя на изломе известняк белого цвета.
Между скалами - узкие вертикальные расщелины глубиной в десятки метров. Мы спускались в некоторые из них. Большую часть дня в них темно, солнечные лучи проникают сюда только в полдень, когда солнце в зените. Порой щели так узки, что приходится с усилием протискиваться между их шершавыми, как наждачная бумага, стенами. Однако в некоторых из них все же растут деревья. Хилые, тонкие, искривленные, они тянутся к свету, цепляясь за неровности стен. Некоторые расщелины пересекаются друг с другом, в то время как другие — «глухие», и попасть в них можно только сверху.

Причудливые животные населяю!' диковинный каменный лес Бемараха. На освещенном солнцем черном валуне распласталась небольшая полосатая игуана. Она внимательно следит за нами своими золотистыми немигающими глазами, не делая никаких попыток убежать. А вот и другой житель тсингов - панцирный хамелеон. Он сидит на какой-то колючей ветке с виду такой же колючий, как сами тсинги и растущие г» них деревья. Это один из самых маленьких хамелеонов всего около 12-15 см длиной. Он с головы до кончика хвоста покрыт шиповатыми наростами, которые делают его очень похожим на крохотного динозавра. Подставляю ему другую ветку. Он без особых колебаний перебирается на нее, а потом спокойно устраивается у меня на ладони. Один его глаз смотрит вверх, прямо мне в лицо, а второй повернут назад и «наблюдает за нашим гидом затылком».

изогнутыми клювами. Они чем-то обеспокоены, суетливо перепархивают с ветки на ветку, распускают и складывают свои роскошные гребешки, которым позавидовал бы любой панк, и, в конце концов, улетают. Их сменяет небольшая стайка крупных, размером с грача, птиц с угольно-черным оперением. У них длинные хвосты и короткие закругленные клювы. Они активно переговариваются друг с другом хриплыми голосами, повисают на ветках вниз головой, бегают по ним, помогая себе клювами. Это черные попугаи, которых можно увидеть только на Мадагаскаре.
В тсингах живут несколько видов лемуров, в том числе сифаки, на мой взгляд, самые нарядные из всех полуобезьян, которых легко распознать по их элегантным белоснежным шубкам. Мы любовались за их головокружительными прыжками-полетами в одном из заповедников в центральной части острова и очень хотели снова увидеть их в тсингах, но нам не повезло, и лемуров в этот день мы, к сожалению, не встретили.

Тсинги образовались в результате водной эрозии известняков, слагающих плато Бемараха. В незапамятные времена оно находилось ниже уровня моря, но затем в процессе горообразования было поднято на высоту нескольких сот метров. В течение миллионов лет дождевая вода проникала в трещины породы, постепенно растворяя ее и создавая в ней все более глубокие щели. Промежутки между щелями постепенно превращались в гребни, на которых вода не могла задержаться и скатывалась в глубину щелей, продолжая там свою разрушительную работу.

Водная эрозия - явление широко распространенное во многих районах мира, в том числе и во Франции. Но столбы и башни (останцы, как их называют геологи), образующиеся в процессе разрушения горных пород, всегда имеют плоскую или округлую вершину. И только в этом уголке Мадагаскара в результате эрозии «вырос» уникальный каменный лес. Раскинувшийся на территории около 1500 кв. км скальный лабиринт, заросший колючими растениями и ощетинившийся тысячами острых пиков, практически непроходим. В глубине его еще не ступала нога человека.

В наш лагерь мы вернулись незадолго до полуночи. Нас ждали. На столике стояли две бутылки минеральной воды, которые мы выпили почти залпом, и чайник с теплым еще чаем, который мы тоже осушили. И только утолив жажду, мы поняли, что мы очень устали. Сил осталось только на то, чтобы скинуть пропотевшую одежду и опустить противомоскитный полог над кроватью.